А Л Ь Ф А - О М Е Г А
Главная | СОКРОВИЩА ВАЛЬКИРИИ - II | Регистрация | Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
ПОИСК
Вход на сайт
ГЕОРГИЙ СИДОРОВ
СТАТИСТИКА

Онлайн всего: 2
Гостей: 2
Пользователей: 0
УГЛАНОВ ВИТАЛИЙ ЮРЬЕВИЧ
ПОДБОР ПО ПАРАМЕТРАМ

СОКРОВИЩА ВАЛЬКИРИИ

СТРАГА СЕВЕРА - 2 книга

официальные сайты :
http://stragasevera.ru/ - творчество С.Алексеева

АННОТАЦИЯ

     Бывшие сотрудники сверхсекретного института, образованного еще во времена ЧК и просуществовавшего до наших дней, пытаются найти золото Третьего рейха и золото КПСС.
     В борьбу за обладание золотом включаются авантюристы международного класса...

*** 
     - Представьте себе!
     А я так устал от одноразовой жизни, которую рекламируют.
     Хочется вечности...
     Атенон живет уже  900-девятьсот лет.
     - Кто такой Атенон?
     - Не знаю...
     - Но вы только что сказали - живёт девятьсот лет.
     - Кто живёт девятьсот лет? - морща лоб, спросил Зямщиц.
     - Атенон!
     - Кто же он такой?
     - Не знаю, - уклонился от бестолковщины Арчеладзе
     - Наверное, древнегреческий герой или библейский царь...

***

     - Вот почему ты чуть не выпил меня,
     - она подняла меркнущие глаза и слабо улыбнулась.
     - Теперь в тебе часть моего существа. И пока для нас светит солнце, мы будем как два сообщающихся сосуда... Но прежде возьми гребень,она вынула из кармана тяжелый золотой гребень в костяной оправе с отверстиями для четырех пальцев.
     - Расчеши мне волосы. Видишь, как спутались. Только бережно, не урони ни одного волоска.
     Русинов взял этот странный гребень, насадил его на руку и вдруг вспомнил, как Авега мечтал о том, чтобы Валькирия позволила расчесать её волосы. Он хотел этого как высшей награды! Наверное, он знал священность ритуала и мог оценить его. Тут же, когда Ольга спустила с плеч белый медицинский халат и склонила перед ним голову, он чуть не задохнулся от внезапного и неуместного чувства плотской страсти. Щемяще-жгучий ком возник в солнечном сплетении, и оттуда одновременно по всему телу брызнули его лучи, пронзая мышцы судорожным током. Разум не слушался, парализованный, обездвиженный одним стремлением - жаждой обладать... нет, владеть ею! Рука с гребнем зависла над волосами, рассыпанными по обнаженным плечам; другая же, помимо воли, коснулась ее спины, и золотистая, шелковая кожа, ощущаемая кончиками пальцев, отдалась сладкой, ноющей болью в суставах.
     - Валькирия, - вымолвил он одеревеневшими губами. Она видела и чувствовала, что с ним происходит, но оставалась холодной и, даже напротив, леденела еще больше. Его прикосновения вызывали боль, как было уже, когда она, отдавшись солнцу, спалила себе кожу. Однако при этом она не отстранила его руки, а лишь попросила слабым, утомленным голосом:
     - Расчеши мне волосы... Голову мою расчеши. Дрожащей рукой, скованной гребнем, он дотронулся до волос и бережно-неумело потянул сквозь золотые зубья первую прядь - от виска к плечам.
     - Не дай упасть волоску...
     - Не бойся, - задыхаясь, проговорил он.
     - Ни одного не уроню...
     Спутанные, влажные волосы мягко скользили между зубьев и между пальцев, продетых в отверстия,
     - странный этот гребень был специально так и устроен! Не золотом, но рукою расправлял он поникшие космы! И вдруг почувствовал, как эта неуемная страсть - дрожащее напряжение и сладкая боль в солнечном сплетении - побежала по руке, по пальцам и через них стала вливаться в пряди волос. Едва касаясь, он проводил рукой лишь один раз, однако волосы ее мгновенно оживали, начинали искриться под пальцами, распушаться, делаясь легкими, почти невесомыми. И это чудесное их перевоплощение наполняло радостью, кажется, большей, чем соитие, чем желание владеть ею!
     В мгновение ему вдруг стали ясны и понятны смысл и суть сообщающихся сосудов: он отдавал ей ту часть энергии, которую получил, приложившись к груди матери-кормилицы. Но отдавал её уже в ином виде, в том, который был необходим для женщины, чтобы зажечь свет волос и меркнущих глаз.
     И уже не скупясь, щедрой рукой он оживил каждую прядку, огладил, обласкал голову, с восторженным удивлением отмечая, как быстро и мощно наполняется сосуд её чувств.
     Никогда и ни при каких обстоятельствах он не испытывал подобной близости; он понимал, что происходит некий божественный ритуал, суть которого лежит вне обычных отношений мужчины и женщины, любящих друг друга. И если случаются непорочные зачатия, то, видимо, от такой вот бесконечно высокой, космической связи. Дух его ликовал!
     - Мне стало хорошо, - вымолвила она, прислонившись лбом к его груди, губы почти касались солнечного сплетения, а ее дыхание словно раздувало угли гаснущего костра.
     - Ты - Карна! Валькирия! - тихо воскликнул он, уже не сомневаясь, кто сейчас с ним и какой великой чести он удостоился - расчесывать золотые волосы!
     Но это его убеждение неожиданным образом пронзило ликующую душу тоской и чувством безвозвратности. Узнав ее, соприкоснувшись с таинством ее существа и существования, он внезапно понял, что отныне больше никогда-никогда не увидит Ольгу - бродящий, хмельной напиток, будоражащий кровь и воображение. И никогда не будет иной, земной близости и земных отношений. А он, простой смертный, наделенный плотью и кровью, мог только восхищаться божественностью их связи, но желал-то обладать, владеть ею!

***
     - Мне казалось, гоями правит Валькирия...
     - Мы лишь женское начало, - она вновь стала собирать волосы, высвобождая их из рук Русинова.
     - Как и во всем мире, женщина - хранительница жизни, огня. Поэтому нас много и мы - смертны. Атенон - единственный, владеющий жизнью и смертью, землей и небом... Но пока на моей голове космы, я оберегу и от власти Владыки! Он не сделает тебя изгоем!.. А если лишусь волос, стану бессильной. И тогда не суди меня. Нет! Погоди, не клянись... Ты слышал в горах голоса? Долгие крики? Это Карны кричат. И я стану бродить призраком и кричать, пока не отрастут волосы.

***
     - Ты пока не готов к познаниям Известий, - металл в ее голосе начал плавиться.
     - И пусть тебя это не смущает. Ведь ты пришел к нам из мира, которым правят кощеи. Они используют жар твоего разума, получают чистую энергию и за счет нее становятся бессмертными. Всю свою историю человечество стремилось избавиться от кощеев, но жажда свободы зажигала огонь сознания и становилась питательной средой. Как только кощеи начинают голодать, принимаются рассеивать мысль о свободе, насыщают человеческий разум нетерпением, желанием борьбы, истеричностью... С горячей головой никогда не разорвать этот круг. Пока ты не научился управлять собой, забудь дорогу в пещеры, не вспоминай о сокровищах. А я тебе помогу, - она по-матерински обняла его, прижимая голову к груди.
     - Ты прошел испытание золотом. Впереди самое трудное, но ты не бойся, иди... Даже если меня лишат косм и я потеряю с тобой космическую связь, останется сердечная. А над сердцем женщины даже Атенон не имеет власти!

***
     Мы потеряли род Ганди, теперь реальная угроза роду Зелвы. В этом сбитом вертолете оказался Джонован Фрич, на первый взгляд обыкновенный кощей, магистр... Но теперь я установил, что гибель Зелвы связана с исчезновением магистра. Они всегда бьют наугад, вслепую, здесь же Зелва оказался заложником, думаю, случайным, хотя... Посмотри, что они пишут в газетах!

***
     Мы только что пережили гибель дочери и внука Мохандаса Ганди, только что заделали эту брешь...

***
     - Кощеи пытаются создать иллюзию, будто они получают какую-то информацию непосредственно отсюда. Поэтому и поторопились с сообщением о струнных инструментах Зелвы. Они уже не одно столетие намекают, что в среде гоев есть их человек. В шестнадцатом веке они создали Нострадамуса с его прогнозами и объявили его чуть ли не Вещим Гоем. В конце прошлого сфабриковали новую подделку и выдали ее уже в нашем веке под видом "учения" Рериха. Наблюдать за их потугами забавно, особенно сейчас, когда изгои сами начинают верить в истинность собственного творчества и насилуют компьютерные системы.

***
     - Запомни, Мамонт: ждут только женщины. Ожидающий мужчина - это несерьезно, правда?

***
     - О да! Рок всякого гоя - добывать соль, - согласилась Августа.
     - Золото добывают лишь изгои, и потому оно мертвая часть сокровищ. Человек может жить без золота, но труднее ему без соли. Люди давно уже бредут в сумерках, без пути и цели... Я не знаю, что уготовил вам Стратиг, но послушайте моего совета: если к вам явится Атенон, просите его, чтобы отпустил на реку Ура.

***
     Музей забытых вещей помещался в старом дворянском особняке на высоком берегу Волхова.

***
     - Женщине открыт космос, и потому только она имеет право выбора. Так устроен мир, и огорчаться бессмысленно. Ты себе хорошо представляешь, Мамонт: это ровным счетом ничего не значит. Мы живем на земле и повинуемся голосу разума.

***
     В очередной раз российские сокровища перетекут в банки Запада и Востока, оживят их экономику и усилят вращательный момент горизонтали. Вертикаль же - север - юг будет испытывать мощный дисбаланс; а значит, упадок жизненного уровня и, как следствие, нравственную деградацию.
     Стратиг перекинул уголек с ладони на ладонь, затем бросил его в камин.
     - В двадцатых годах нам удалось сдержать натиск горизонтали, - продолжал он, расхаживая по залу и создавая ветер.
     - Тогда мы устроили примитивный экономический кризис и изъяли большую часть золота, вывезенного из России. Но это не метод борьбы. В конечном итоге от кризиса пострадали родственные нам народы. Получилось, что мы сами возбудили нездоровый интерес к наживе, к жажде материальных благ в ущерб духовным. Кроме того, всякий кризис не обнажает уродство кощеев, напротив, скрадывает его, отрицательные качества становятся привлекательными для темных изгоев. В результате появились два монстра, столкнувшие родственные народы в дикой войне. Тогда мы выступили на стороне России. Гитлер своим явлением порочил Северную цивилизацию, по сути, уничтожал ее, отвращал народы от самой идеи арийского братства. Когда мы остановили его на севере, он двинулся на юг. Этот кощей знал пути, но потому он и был предсказуем...
     Он приблизился к огню и долго смотрел на его плавное колыхание, стоя спиной к Русинову. Затем резко, будто на выстрел, обернулся, сказал через плечо:
     - Запад не опасен, Мамонт! Ни тогда, ни сейчас... Опасен непредсказуемый Восток. Россия не защищена с востока, ибо там восходит солнце... Мы можем вмешиваться в исторические процессы лишь в исключительных случаях, потому что не вправе изменять судьбу народов. Однако зная будущее развитие событий, можно довольно легко устранить причину, которая повлечет за собой опасные последствия. Исчезновение золота из государственной казны - сигнал тревоги. Ты помнишь, Мамонт, сразу после ажиотажа вокруг золотого запаса одна американская сыскная фирма подрядилась отыскать утраченные драгоценности. Но умолкла вскоре, даже не приступив к работе. Ее дернули, поскольку никто не должен найти этого золота. В Министерстве безопасности существует специальный отдел, который занимается золотом компартии, однако и это блеф. У меня есть точные данные, что золото пока находится на территории России. И есть основание предполагать, что две трети его уйдет на Восток и одна - на Запад. Территориальные претензии Востока от теории очень легко перейдут к практике. Запомни, Мамонт: золото - металл символический. Он как кровь противника, как его печень, съедая которую, воин получает силу и мужество врага.

***
     Доха с "княжеского" плеча грела хорошо, порой даже становилось жарковато... Кто финансировал революцию в России? И Февральскую, и Октябрьскую? Кто оплачивал эмиграцию, полчища профессиональных революционеров, выпуск газет, опломбированный вагон? Конкретные банки, принадлежащие Интернационалу? Или деньги поступали от таких, как Савва Морозов, оплативших собственную гибель?

***
     Увы, я не Валькирия и не могу избирать: не владею космической стихией. Но я - Дара! И мне подвластны стихии земные... О! Ты еще не знаешь, какая я коварная! Женщина Дара - это змея. Вползу куда угодно, притворюсь мертвой, зачарую-заворожу. Мой яд убивает и исцеляет. Люблю греться за пазухой или на солнышке... потому что сама - холодная. Притронься к моей руке.

***
     Стратиг наставлял: незримое существование хорошо организованной и внутренне собранной системы в среде другой, глобальной системы легко достигается и обеспечивается в том случае, если она не создает никаких тайных, конспиративных структур. Лишь в этом случае возникает полное впечатление нереальности, пустоты, ощущение призрачности. Всякий, кто попытается разобраться, исследовать и понять этот незримый предмет, непременно должен прийти к мысли, что все это - не более чем больное воображение, выдумка, чертовщина или внедряемая в сознание сказка о существовании параллельного мира. Изгои потому и изгои, что их мужчины и женщины напрочь лишены зрения и вертикальных связей. Ко всему прочему, они не религиозны и не в состоянии отнести необъяснимые вещи к Промыслу Божьему, независимо от того, какую религию они исповедуют. Особо же впечатлительные изгои, едва соприкоснувшись с необъяснимыми явлениями, непременно начинают творить кумира, наделяя эти явления сверхъественными силами и возможностями. Нечто подобное произошло и получило широкую огласку на Чувилкином бугре, где жил Драга - гой, присматривающий за одним из земных Путей. (То же самое исполнял пчеловод Петр Григорьевич.) Изголодавшиеся по высшим Знаниям, люди готовы были обожествлять всех, кто знает дороги и умеет ходить по земле.
     Непосредственные хранители материальных "сокровищ Вар-Вар"
     - Скраги (в просторечье до сих пор сохранилась память о них - скряги), например, никогда не появлялись среди изгоев, подолгу жили в пещерах либо возле них и потому не соприкасались с миром. Так же точно не соприкасались с ним и Варги - гои, добывающие соль Знаний. Но кто носил эту соль на реки мира, кто охранял доступ к ней, вынуждены были находиться в постоянном контакте с системой изгоев, их психологией и ценностями. Поэтому Стратиг учил: не следует создавать никаких новых структур, а нужно очень тонко и осторожно использовать имеющиеся в распоряжении изгоев. Они же, боясь всего, как всякий бредущий во мраке, создали их огромное количество, но не защитились от страха; напротив, стали пугаться сами себя и оказались еще уязвимее. Чем больше служб, систем охраны и разведки, тем легче подключиться к ним, тем проще воздействовать на события и развивать их в нужном направлении.
     Кроме того, неоднородную, противоречивую "массу", мир "голодных и рабов", было не так-то просто удержать в повиновении: вечное стремление изгоев к свету, тоска и жажда по нему заставляли кощеев искать все новые и новые способы управления. Когда-то было достаточно лишь страха перед гневом Божиим. Однако вырождение религиозного сознания посеяло безумство. Изобретенные системы и методы управления человеком очень скоро отживали свой срок, происходил процесс привыкания буквально ко всему, что еще недавно казалось надежным и вечным - страх перед наказанием, голод, лишение свободы, имущества, прав, жилья, работы. Постепенно в руках кощеев оказалось лишь три рычага, с помощью которых еще можно было манипулировать поведением и сознанием изгоев, - стремление к наслаждениям, секс и деньги. Эти на первый взгляд примитивные способы оказались довольно живучими, но сама система стала беззащитной. Для разума, погруженного во тьму, даже свет свечи кажется ярким, и теперь, чтобы вывести изгоев из мрака, требовалось повторить процесс в обратном порядке, а это - жизнь нескольких поколений. А потому Стратиг советовал весьма аккуратно обращаться с солью Знаний, которую Мамонт успел лишь вкусить и еще не ощутил ее горечи. Исполняя свой урок, следовало пользоваться логикой и психологией изгоев: нельзя ходить в чужой монастырь со своим уставом.
     Но в темном, управляемом мире, среди голодных и рабов, от совершенно незрячих родителей неожиданно рождались просветленные дети. Природа не терпела мрака и, медленно накапливая энергию света, делала качественный скачок. Это явление было непредсказуемым, не подлежало ни анализу, ни расчету. Они рождались свободными и неуправляемыми: они жили просто и независимо, хотя и недолго. Какая-то часть их становилась поэтами и художниками, но в большинстве случаев гои от рождения оставались жить в общей массе, выделяясь своим детским отношением к миру, обостренным чувством любви и непонятной для окружающих вечной тягой к передвижению по земле. Иногда их называли очарованными странниками...
     Именно для них Авеги разносили соль.
     И о них говорили - не от мира сего.
     Относительно гоев от рождения Стратиг предупреждал: ни в коем случае не прибегать к их помощи, дабы не нарушить естества.
     Одним словом, арсенал средств для исполнения урока был и велик и одновременно мал, поскольку требовал иного, нестандартного метода. Как бы ни были хороши версии, но пока они оставались лежать в столе мертвым капиталом. Нужно было подобрать из множества структур и аппаратов, существующих в мире, наиболее подходящую и незаметно, исподволь, переориентировать ее на реализацию своих замыслов.

***
     - У тебя сейчас время очищения. С канадским вариантом английского уже хорошо, - заметила она.
     - Но если ты считаешь, что естественные условия жизни гоя - благодать, ты еще не освободился от реальности быта. Человек становится свободным лишь тогда, когда ощущает лишь реальность бытия. Этого можно достигнуть либо аскетической жизнью монаха-затворника, либо роскошной аристократической. Мне нужно чистить твой дух от земных страстей, но не от земных чувств.

***
     - Спасибо, милая, - промолвил он, чувствуя, как начинает растворяться в воде - тело становилось невесомым.
     - Наверное, тебе будет трудно. Я долго был изгоем... Когда я вошел в спальню и увидел тебя спящей...
     - Понимаю, дорогой, - помогла Дара справиться с заминкой. - Но мне понравилось, что ты сумел одолеть себя. Значит, скоро совсем освободишься от низменных страстей.
     - Ты видела, да? Ты притворялась спящей?
     - Нет, не притворялась, но видела.
     - Я выглядел глупо... Прости, дорогая.
     - Нет, ничего, ты делаешь успехи, милый, - тихо засмеялась Дара.
     - Придет время, когда ты будешь просто восхищаться красотой любой женщины. И при этом не желать ее, потому что желаемая женщина - только любимая, а не любая. Ты станешь смотреть на женщину, как на произведение искусства, на совершенство природы; ты станешь волноваться от чувства прекрасного, но не от плоти. Вот тогда и придет ощущение реальности бытия.
     Дара попробовала рукой воду в ванне. Он медленно взял руку и поцеловал пальцы вновь показались ледяными.
     - Поэтому ты холодная? Ты чувствуешь эту реальность?
     - Да, милый, - вымолвила она и, высвободив руку, взяла махровое полотнище сушары.
     - Тебе пора выбираться, вода остыла...
     Запеленутый с ног до головы, как дитя, он стоял послушный ее рукам. Дара растерла ему спину, потом солнечное сплетение.      
     - Мне будет нелегко избавиться от страсти, - признался Мамонт.
     - Я стискиваю зубы, но руки твои волнуют...